О чем не писал Скополи

[le_ra]

В наше время все больше людей испытывает неудобства в связи с в общем то довольно милой и приятной особенностью цветковых растений делать то, к чему обязывает их само название - то бишь цвести. Я не стану углубляться в вопрос, зачем это нужно в принципе (все мы - взрослые люди). Однако цветы цветам рознь. То, что мы в обиходе называем цветами - розы, гвоздики и прочие ландыши - только половина правды. Далекий от ботаники человек воспринимает только те цветы, которые самой эволюцией предназначены для того, чтобы их заметили. Не люди, конечно, а опылители - насекомые, иногда птички, летучие мышки и прочее зверье. Красивая упаковка, запах, сладкий нектар - все как положено. Это правда, но не вся, а процентов на 90. Оставшиеся десять процентов вполне себе ЦВЕТКОВЫХ (по-научному – покрытосеменных) растений свою пыльцу выбрасывают на ветер, в надежде на то, что как-нибудь обойдется. При таком раскладе не нужно тратиться на красивые лепестки и энергетически затратный нектар. Минус – пыльцы должно быть много! Даже не просто много, а очень много, на порядки больше, чем у насекомоопыляемых. Разница примерно как между личным письмом в конверте с маркой, передаваемым почтальоном из рук в руки и листовкой, которую разбрасывают с ближайшего небоскреба. И летит эта листовка, пардон, пыльца, куда ветер гонит. И попадает не только туда, куда должна попасть, а еще и в кучу мест, где ей совсем не рады. Например в глаза и носы представителей рода Homo, которые от этого начинают отчаянно чесаться и слезиться. Аллергическая реакция – штука коварная, каждый человек реагирует по-разному на разные раздражители. В наших широтах ветроопылением с последствиями для здоровья грешат в первую очередь некоторые деревья – ольха, береза, орешник, а также злаки. Деревья выпускают пыльцу ранней весной, пока не распустились листья (дополнительные пыльцеуловители). Злаки же, наоборот, «отмечаются» в середине лета. Аллергики заранее обзаводятся календариками, на которых красным цветом помечены их «любимые» раздражители и месяцы, когда они цветут. Сейчас, в конце зимы, березово- ольховые страдальцы уже запасаются каплями и носовыми платками, ждут лета и бросают ревнивые взгляды в сторону тех, у кого аллергия на злаки – у тех в запасе есть еще пара месяцев, свободных от неприятностей. Казалось бы, свободных...
Однако в последние годы в Австрии, особенно в южных ее районах – Каринтии, Бургенланде, все чаще случается, что люди с аллергией на пыльцу злаков уже в январе-феврале получают всю гамму неприятных симптомов, а то и вовсе целый год не имеют покоя. Надо сказать, что тут имеется соответствующая служба, специальные пыльцеулавливатели на некоторых метеостанциях регулярно регистрируют количество пыльцы в воздухе. И подтверждают тот факт, что даже зимой и в начале весны пыльцы именно злаков в атмосфере может быть сравнительно много. Установить, кто именно в ответе оказалось не так то просто – пыльцевые зерна разных видов злаков очень похожи друг на друга. Понадобилось небольшое, почти детективное расследование с наблюдениями в разных частях страны.

Виноват в итоге оказался вполне конкретный злак, достаточно необычный и в целом мало известный. Собственного тривиального имени по-русски не имеет, известна под официальным именем Сеслерия (Sesleria) – названа в честь Леонардо Сеслера – одного из ботаников «Линнеевского круга», середины 18 века. Про Сеслера вообще мало сведений, даже даты рождения нет. Известно, что жил и работал он в Падуе, где имел собственный ботанический сад и занимался систематикой растений, в частности примул. А Сеслерию описал его коллега Джованни Скополи, который сам был из Тироля и наблюдал эту травку на южных склонах Альп.
По-немецки Сеслерию иногда называют «Blaugras» - синяя трава. На самом деле она не совсем синяя, а скорее сизая – листья имеют такой легкий голубоватый оттенок, который наблюдается у многих растений, растущих на карсте и вообще на почвах, богатых карбонатом. Собственно это предпочтение к известковым почвам – едва ли не самая показательная черта экологии Сеслерий. Все остальное может вариировать в очень широких пределах. Сеслерия запросто поднимается до 2,5 км в альпийские высокогорья, прекрасно растет в сухих сосновых лесах на известковых склонах тех же Аьлп, но в умеренных высотах, а на равнине может вдруг появиться в мокром болотце вокруг известкового источника – главное, чтобы в воде присутствовал карбонат.
Видовых названий тоже несколько, частично они – синонимы. Обычно пишут Sesleria caerulea – Сеслерия сизая, но есть и другие варианты: S. albicans – Сеслерия белеющая, из за того, что в сухом состоянии колоски «выгорают до белизны», S. varia - разнообразная, из за изменчивой природы растения. Равнинно-болотный вариант обычно считают отдельным видом - Sesleria uliginosa (топяная), но как следует родственные отношения, насколько мне известно, никто не изучал.
Растет Сеслерия плотными, почти круглыми куртинками, часто на осыпях и крутых склонах. Перспектива соравться ее нисколько не беспокоит – куртинка может оторваться, скатиться по склону и укорениться по новой. Так, некоторые экземпляры в течение жизни несколько раз путешествуют вниз по склону, не сильно страдая от этого. В некоторых местах Сеслерия встречается массово и формирует особое, характерное растительное сообщество - сеслериетум.

Колоски у Сеслерии короткие и плотные, почти как головки. Растение формирует их с осени и так и уходит под снег.
Эту куртинку я сфотографировал в Альпах на высоте 1800 м в середине сентября.

То, что изменение климата особенно сильно заметно именно в высокогорьях – теперь уже научно установленный факт. Вот и получается, что с глобальным потеплением Сеслерия умудряется «запустить» цветение все раньше и раньше, в особенно теплые годы она цветет всю зиму и вбрасывает в атмосферу ту самую пыльцу, о которой говорилось в начале.