О людях вереска

[le_ra]

Сначала предистория, несколько научная:
Вересковые пустоши когда-то простирались вдоль всего западного побережья Европы, от Португалии до Норвегии. Примечательно, что это не естественная форма ландшафта, а нечто, возникшее за последние две тысячи лет в результате человеческой деятельности.

Как ни странно, сейчас эти самые вересковые поля преподносятся публике, как природный аттракцион и находятся под угрозой исчезновения. И причина тому – изменение условий хозяйства, когда традиционные формы выпаса, укосов и выжигания вереска отошли в прошлое, и сегодня просто нерентабельны. Больше того, поскольку переустройство сельского хозяйства имело место уже лет сто назад, сегодня просто никто не знает, как культивировать такой ландшафт.
Теперь собственно история: Профессор Каланд показал нам документальный фильм, снятый им, тогда еще молодым аспирантом, еще в середине шестидесятых. Фильм о последних могиканах вересковых полей. На экране – одинокий домишко у самого синего моря. Старик со старухой. И прожили они там не тридцать лет и три года, как сказал бы поэт, а все восемьдесят. Эти двое были последними в Норвегии, а может и во всей Европе людьми, содержавшими ферму и обрабатывавшими вересковую пустошь традиционным способом, как и многие поколения их предков. Старый бревенчатый дом, чем-то напоминавший русскую избу, колодец во дворе, керосиновая лампа и керогаз (ни воды, ни электричества, ни тем более телевизора или хотябы радио в хозяйстве не имелось), и это в Норвегии, уже тогда имевшей самый высокий уровень жизни в Европе. Дальше камера документировала, как старики выгоняют пастись овец, косят коротким прямым серпом на длинной рукоядке жесткие кустарнички вереска, сворачивают их при помощи двух веревок и старик водружает эту 60-и килограммовую ношу на плечи и несет к ферме, чтобы изготовить из нее силос на зиму. Как старуха вращает колесо измельчающее грубый материал вереска и смешивающее его с сеном, все вручную, без машинной тяги. Как по весне, при еще замерзшей земле старик при помощи керосиновой горелки подпаливает пустошь, чтобы освободить место для свежих побегов, но не повредить корни. Как закончив поджигать отправляется в дом обедать и вздремнуть пару часиков, не опасаясь, что огонь выйдет из-под контроля и повернет не в ту сторону; в этой уверенности – опыт десятилетий.
Вот так они жили, вернее доживали свой век. Газета – единственная связь с внешним миром, икона и портрет королевской семьи в углу над кроватью – единственное украшение.
Каланд потом рассказал, что старик даже не поехал в город посмотреть готовый фильм, из-за чего старуха еще долго над ним посмеивалась.
Они умерли в 1967, и с ними умер целый пласт традиций, нам теперь уже даже непонятных. Но что-то такое запало в душу после этих картин на пожелтевшей кинопленке. Вот только что – сказать не решусь.

Comments

[le-ra.livejournal.com]

Мне этот стих тоже приходил в голову, но я его отметал, как не имеющий отношение к теме. А вот только что еще раз прочитал, и подумил, что определенные паралелли есть и неизвестно, что грустнее, когда секреты убивают силой или когда они умирают сами по себе, а этого даже никто не замечает.