le_ra

Наблюдая мой разговор с мелкой баба Карла вдруг заметила:
"а русский язык и впрямь не такой уж и трудный! Мой Ади всегда так говорил."
- А он был в России?
- А как же! И в Польше, и во Франции, и в России...

Подобно своему печально знаменитому тёзке Ади начал войну в чине ефрейтора. Даже оберефрейтора - в это звание его произвели практически сразу после мобилизации, за бравый вид и ловкость в обращении с винтовкой. Забегая вперед скажу, что закончил войну он все тем же оберефрейтером. О бравом виде свидетельствует уже тот факт, что упомянутый ефрейтор (серая пехтура) составил достойную конкуренцию флотским на их поле и завоевал в итоге сердце молодой Карлы! Сама она очень живо описывала, как он появлялся в их кваритре при всех регалиях и в ладно сидящей униформе. Так и хотелось встать во фрунт и вздернуть руку к козырьку!
Впрочем, снайперы всегдавыделялись из общей массы пехоты, не зависимо от званий. И зарабатывали некоторые привилегии. Ади, к примеру, регулярно «настреливал» себе отпуск домой и приезжал в Киль навестить Карлу. О своих приключениях на фронте рассказывал скупо, но одну детяль непременно подчеркивал, слегка прищурив глаз в намерении поддразнить подругу.
«Ах, какие в России девушки! Смелые, решительные, красивые! Мы называем их «Flintenweiber»*!
Если кто еще не догадался, речь идет о коллегах Ади по военной профессии – знаменитых женщинах-снайперах советской армии. http://www.airaces.narod.ru/snipers/index_w1.htm
Описаные в литературе и показанные в кино снайперские дуэли во время войны были делом особым, противники караулили, наблюдали и изучали друг друга, что непременно ведет и к определенной эмоциональной связи. В случае с Ади такая связь, безусловно, тоже существовала. Возможно она подтолкнула его и к тому, чтобы выучить на пару русских слов больше, чем это делал среднестатистический солдат вермахта на восточном фронте. До близкого знакомства, правда, не дошло, так что повода для ревности у Карлы не было. Впрочем, одной из охотниц почти удалось разбить Ади сердце. В прямом смысле слова – пуля прошила грудь насквозь, тяжело раненого Ади лишь чудом дотащили до лазарета. Вскоре его демобилизовали по ранению и отправили домой.
Зла на удачливую охотницу Ади не держал – своевременная отправка в тыл позволила избежать плена и возможно куда худшей участи. Конец войны он встретил некомбатантом, дома, в кругу семьи. И от ранения оправился на удивление быстро (и прожил после этого еще без малого 60 лет). Кстати, знакомство с русским языком на этом не закончилось. Война еще продолжалась, мужчины, способные держать оружие, оставались редкостью. По-этому его припрягли к занятию, доступному для инвалида – сторожить барак, в котором жили русские рабочие. Те пользовались определенной свободой передвижения днем (поскольку выполняли самые разные работы в разных частях города, да и бежать из Киля было особо некуда), но к началу комендантского часа должны были вернуться под замок. А Ади, соответственно, их караулить и проверять, все ли на месте. И хотя Карла утверждает, что благодушный и незлой по натуре Ади никого не третировал и не доносил на опоздавших, его русский (уже включавший традиционные для ситуации словечки «давай давай бистро!» пополнился такими сложными идиомами, как «гиде тебъя шерти носьйат!»
Подозреваю, правда, что рабочим было предпочтительнее выслушать пару неласковых от Ади, чем быть сцапаными на улицах города ночным патрулем.

*Flinte – Ружье, Weib - баба