Высоко, высоко, на горе поставлен кто?

[le_ra]

Правильно - овоо!
Овоо в Монголии отмечают все маломальски значимые точки ландшафта, не удивительно, что я периодически возвращаюсь к ним по ходу повествования. Этот конкретный овоо (или это? С грамматическим родом я так и не определился, по окончанию вроде средний, но почему-то все время хочется съехать на мужской) был/о нашим главным ориентиром в пределах научной долины - от него влево отсчитывалась позиция первой, самой верхней площадки.
Впрочем, сегодня будет рассказ не только об овоо, но и в целом о приключениях и впечатлениях последнего полностью рабочего дня сезона 24 в горах Хайрхана. После того, как все лесные и степные площадки были описаны надлежащим образом, я решил посвятить этот день еще одному, доселе не упомянутому биому - а именно высокогорным тундрам "альпийского" пояса. Хотя где те Альпы? Правильнее сказать, предстояло подняться выше потенциальной границы деревьев, которая в данной местности проходит где-то на высотах в 2500-2600 м над уровнем моря.
Залезть я намеревался примерно туда, где луна (ну может быть чуток пониже:)

Сначала путь пролегал через б.м. густую лиственничную тайгу, кое-где разбавленную живописными скалами.

На камнях, как им и положено, растут камнеломки:

Saxifraga sibirica - Камнеломка сибирская, в компании небольшого папоротничка - Вудсии (Woodsia ilvensis)

Чем выше, тем больше скал, а деревьев, соответственно - меньше. И сами деревья тоже меньше, или вообще не деревья, а кустарники - спирея, жимолость.

Из наиболее заметных травок-цаеточков упомяну Федимус (очиток гибридный)

Phedimus hybridus
В Европе он иногда применяется в озеленении, особенно если речь о сухих местах с минимумом почвы типа крыш зданий или трамвайных путей. И никакой он не гибрид, даже не культивар - гарантированно дикие монгольские растеньица выглядят абсолютно так же, как те, что с альпийской горки посреди Берлина или Вены.

Бабочка-перламутровка на китайской гвоздике. Справа видна парочка эдельвейсов. Все там же - на верхней границе леса, среди скал.
Выйдя на б.м. открытое место, оглянулся полюбоваться на панораму и заодно установить источник ритмичных звуков, доносящихся откуда-то совсем неподалеку.

Оказалось, что сотней метров ниже по склону на скальном носу, обращенном к долине, стоит еще одно овоо, ранее мной не замеченное. Вокруг него собралась группа людей, один из которых и производит странные звуки. Шаман, который бьет в бубен! Чисто случайно я стал свидетелем камлания. Поскольку находился уже существенно выше места проведения ритуала и не хотел иритировать духов своим присутствием, то просто продолжил путь наверх. Звуки бубна еще долго доносились снизу, надеюсь, ритуал прошел успешно.
На высоте 2600-2700 стали попадаться уже типично "арктальпинные" виды типа Дриады

Dryas oxyodonta - Эндемик Алтая и окрестных хребтов, хотя чем он отличается от куда более распространенного Dryas octopetala - сказать не берусь. Лепестков у цветка было тоже восемь!

Amblynotus rupestris - миниатюрный родственник незабудок, не смотря на скромные размеры отдельных былинок в высокогорном поясе образует войлочные подушечки до полуметра в диаметре.

Одна из многочисленных "тундровых" ив. До вида пока не определилась.

Высшая точка плато - приблизительно 2900. На юг падает далеко не так круто, как северный склон, по которому взбирался я. Впрочем сильно обременительным подъем не был, путнику среднего возраста и состояния вполне доступен. До главной вершины Хайрхана (3578 м.) - рукой подать. Километров 5-6 по прямой "as the crow flies". Однако поскольку Аз не ворона, восхождение остается в планах на будущий год.
Кста о пти - на последнем этапе восхождения за мной пристально наблюдали местные Хугин и Мунин.

Один, как и полагается черному ворону, все время вился над моею головой.

Второй (вторая?), наоборот, почти не покидал наблюдательного пункта на одной из скал. Может там у них гнездо?

Растительность на плато представлена классическими кобрезиевыми тундрами.

Кобрезия - это такая недоосока, ее то включают в род Carex, то опять из него выкидывают.

Немцы называют Кобрезию "голой осокой", поскольку ее орешки не полностью спрятаны в "мешок" из видоизмененного листочка. По мне так это признак, достаточный для выделения в отдельный род, тем более, что осок и так слишком много разных.
В горной тундре есть и грибочки/лишайнички

Дождевики.

Снежная цетрария - Flavocetraria nivalis, помню ее по норвежским тундрам и Кольскому полуострову.

Psora decipiens - тоже старая знакомая, умудряется выживать в высокогорьях по всему свету, не выжно, Алтай или, к примеру, Аравийский полуостров.
Там, где имеется хотябы небольшое углубление и воды, а заодно и почвы, чуть больше, вдруг "выстреливают" горечавки.

Мелкие светлые - Gentianella azurea, те, что побольше - Gentianopsis barbata.

А еще на плато обнаружилось очередное овоо. Не на самом высоком месте, а несколько в стороне.

Рядом (на картинке - справа) обнаружился мотоцикл, а также местный житель, на этом мотоцикле приехавший. То есть на плато можно было не карабкаться, а заехать! Правда - с юго-востока, а не с севера. Местный житель поднялся на гору, как оказалось, не из желания пообщаться с Тенгри, а потому, что тут спутниковый сигнал ловится много лучше, чем в долине и, соответственно, быстрый интернет. Сразу вспомнился анекдот про телефонный разговор с Богом, который в Иерусалиме стоил дешевле, чем где-то еще, поскольку - местная линия. Любитель мобильной связи оказался из Жагалхана и свободно говорил по-английски. На вид ему было около тридцати - это поколение монголов уже вполне открыто миру и тик-току.
Потом он уехал, а я решил оказать знаки внимания местным "небесным провайдерам".

Это самое большое и капитальное овоо из всех, что доводилось видеть. Мощный стабильный сруб-восьмигранник, заполненный камнями и видимо способный противостоять всем снегам и ветрам суровой континентальной зимы. Вокруг - каменные светильники, спереди - алтарный камень с плошкой для воскурения благовоний. Приношения - самодельные печеньки наравне с покупными конфетами в обертке и без. Кое-что сложено сверху, один пакетик просто воткнут в щель сруба.
Снова появились уже знакомые вороны - и.о. первосвященников, ответственные за утилизацию подношений.
Обошел овоо по кругу, положил горстку земляных орешков на сруб и отправился вниз, в обратный путь.
Уже совсем почти внизу, в долине, на узкой тропинке между скал меня нагнал другой мотоциклист.

Очередной раз поразился способности местных джигитов в обращении с железными конями. У этого конкретного за спиной был еще и пассажир. А именно - шаман, который бил в бубен у первого овоо. Его доставили туда и обратно со всем надлежащим комфортом, в то время, как прочая "паства" тащилась пешком (их я тоже потом встретил в долине, где они разбили палаточный лагерь на один уик-энд). К сожалению моих (и их) языковых познаний было не достаточно для того, чтобы расспросить о смысле и сути ритуала, которому я стал невольным свидетелем. А монгольских коллег в тот момент поблизости не оказалось.