![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Эта история вполне вписывается в серию рассказов бабы Карлы, хотя основной источник тут иной, а именно дед моей жены - "Опа" Вильмов, к сожалению ныне покойный. Историю, свидетелем которой он оказался в "смутные" дни первой недели мая 1945 года, он рассказал лет пять назад, так что за детали не ручаюсь.
Он служил техником на военно-морской базе во Фленсбурге - том самом городке на границе с Данией, где еще продолжало функционировать нацистское правительство адмирала Денница.
Немецкая армия уже прекратила оказывать сколько-нибуть организованное сопротивление, но союзники еще топтались где-то в районе Гамбурга, понимая, что торопиться особо некуда. По традиции, сохранившейся еще с первой мировой, военный комендант Киля приказал открыть склады и арсеналы, чтобы гражданское население могло взять себе все, что можно использовать в хозяйстве. Все равно содержимое складов скоро достанется противнику, а уничтожать все подряд не было ни сил, ни смысла.
Жители города (многие из которых также имели опыт первой мировой за плечами) с особым энтузиазмом накинулись на "торпедное" сало. Дело в том, что торпеды в те времена покрывали слоем животного жира, который вполне мог найти применение и на кухне. К сожалению, со времен первой мировой этот жир претерпел одну существенную трансформацию - в целях защиты от раcxищения, а может просто для улучшения технических характеристик продукта, в него добавили некие ядовитые компоненты. О чем комендант забыл, а может просто не знал. В итоге в последние дни войны в Киле имело место массовое отравление торпедным жиром.
Вильмов и его приятель во Фленсбурге могли этого всего и не знать, но им было очевидно, что война закончилась и пора рвать когти "до хаты", причем желательно не с пустыми руками. Окрестности Фленсбурга и так уже превратились в "заповедник" для всяких эсэсовцев, партийных чинуш и прочих смутных личностей, лихорадочно спарывавших нашивки с мундиров и добывавших фальшивые документы. Тут у В. и его приятеля было неоспоримое преимущество - они оба были из деревень неподалеку от Фленсбурга, в Ангельне, где по-прежнему жили их родители и куда можно было упорхнуть в самый последний момент, прикинувшись мирными пейзанами (какими они в сущности и были).
Основная опасность исходила от собственных фанатично настроеных охотников за дезертирами. Известный Вильмову случай расстрела трех матросов-дезертиров, санкционированный самим Денницем имел место всего за два дня до подписания капитуляции - и это был не единичный случай. (Это к вопросу о том, какой Денниц был белый и пушистый и к зверствам не причастный. До сих пор непонимаю, как он в Нюренберге отделался червонцем с правом переписки и мемуаротворчества.)
Так что друзья тянули до последнего, и лишь когда cтрельба прекратилась окончательно (а англичан по-прежнему не было видно), подобрали на базе, что плохо лежало, и двинулись по домам. Дед Вильмов, человек скромный и воспитаный, взял немного жратвы из нз, кое-какие мелочи, что поместились в солдатcкий вещмешок. А вот приятель его решил не мелочиться. К дому родителей он подкатил на грузовичке с прицепом, на котором покоилась новенькая, еще ни разу не бывшая в употреблении ( Read more... )
Он служил техником на военно-морской базе во Фленсбурге - том самом городке на границе с Данией, где еще продолжало функционировать нацистское правительство адмирала Денница.
Немецкая армия уже прекратила оказывать сколько-нибуть организованное сопротивление, но союзники еще топтались где-то в районе Гамбурга, понимая, что торопиться особо некуда. По традиции, сохранившейся еще с первой мировой, военный комендант Киля приказал открыть склады и арсеналы, чтобы гражданское население могло взять себе все, что можно использовать в хозяйстве. Все равно содержимое складов скоро достанется противнику, а уничтожать все подряд не было ни сил, ни смысла.
Жители города (многие из которых также имели опыт первой мировой за плечами) с особым энтузиазмом накинулись на "торпедное" сало. Дело в том, что торпеды в те времена покрывали слоем животного жира, который вполне мог найти применение и на кухне. К сожалению, со времен первой мировой этот жир претерпел одну существенную трансформацию - в целях защиты от раcxищения, а может просто для улучшения технических характеристик продукта, в него добавили некие ядовитые компоненты. О чем комендант забыл, а может просто не знал. В итоге в последние дни войны в Киле имело место массовое отравление торпедным жиром.
Вильмов и его приятель во Фленсбурге могли этого всего и не знать, но им было очевидно, что война закончилась и пора рвать когти "до хаты", причем желательно не с пустыми руками. Окрестности Фленсбурга и так уже превратились в "заповедник" для всяких эсэсовцев, партийных чинуш и прочих смутных личностей, лихорадочно спарывавших нашивки с мундиров и добывавших фальшивые документы. Тут у В. и его приятеля было неоспоримое преимущество - они оба были из деревень неподалеку от Фленсбурга, в Ангельне, где по-прежнему жили их родители и куда можно было упорхнуть в самый последний момент, прикинувшись мирными пейзанами (какими они в сущности и были).
Основная опасность исходила от собственных фанатично настроеных охотников за дезертирами. Известный Вильмову случай расстрела трех матросов-дезертиров, санкционированный самим Денницем имел место всего за два дня до подписания капитуляции - и это был не единичный случай. (Это к вопросу о том, какой Денниц был белый и пушистый и к зверствам не причастный. До сих пор непонимаю, как он в Нюренберге отделался червонцем с правом переписки и мемуаротворчества.)
Так что друзья тянули до последнего, и лишь когда cтрельба прекратилась окончательно (а англичан по-прежнему не было видно), подобрали на базе, что плохо лежало, и двинулись по домам. Дед Вильмов, человек скромный и воспитаный, взял немного жратвы из нз, кое-какие мелочи, что поместились в солдатcкий вещмешок. А вот приятель его решил не мелочиться. К дому родителей он подкатил на грузовичке с прицепом, на котором покоилась новенькая, еще ни разу не бывшая в употреблении ( Read more... )
