le_ra

Как человек, интересующийся историей, в т.ч. военной, периодически почитываю мемуары разных участников ВВ-II. Пока был в России - читал по-русски, теперь появилась возможность читать и по-немецки. Причем интересно читать именно старые - пятидесятых-шестидесятых годов, написанные по горячим следам, но имея перед глазами некое количество современных суворовско-антисуворовских разоблачительных дискуссий. Поскольку всю правду о войне все равно никогда не скажут, единственная возможность для себя что-то прояснить и заключается в анализе источников с обеих сторон. А поскольку я не историк, то и не намерен цепляться за факты вроде толщины брони или калибра пушек. Куда интереснее порассуждать о психологии писавших. Если мемуаристы советского периода по вполне обьяснимым причинам заостряли внимание на руководящей роли партии и некоем (слегка обезличенном на мой взгляд) массовом героизме, то немецкие писаки наоборот очень любят ставить во главу угла именно себя любимых, доказывать, какие они были белые и пушистые и как активно сопротивлялись указаниям партии и лично "великого поедателя половичков". По-человечески это вполне понятно - проигравшим войну генералам проще свалить вину на кого-то, чем признавать собственные ошибки.
Господин, мемуары которого я почитываю в настоящее время, в искустве обеления и опушистивания себя любимого должен считаться непревзойденным асом. Это небезизвестный Адольф Галланд - летчик-ас, и в течение значительного периода войны начальник всех истребительных дел люфтваффе. Генерал в неполные тридцать, кавалер всех мыслимых и немыслимых крестов и бриллиантов. Ну и конечно рыцарь благородного боя на самолетах, не заморачивающийся такими мелочами, как война наземная. В книжке под несколько двусмысленным названием "Первые и последние" повествует в основном о своих достижениях на этом поприще. Вот о ней и пойдет речь!

Итак, герой, каких мало. Что испанцев, что французов сваливает с неба пачками. С англичанами тоже не церемонится (хотя очень хочет иметь Spidfire, но наверное больше для коллекции, чем для дела). Своим ухарством доходит до неприличия - например, совершая перелет с одного французского аеродрома на другой, загруженый ящиком коньяка (собирался на день рождения к коллеге), не удержался и отклонился в сторону Англии "поохотится". Когда же озверевшие от такой наглости британцы попробовали пострелять в ответ - обиделся - а вдруг коньяк разобьют. После описания великих подвигов на читателя сгружается порция рассуждений о благородстве и соблюдении правил ведения войны. Примерно на страницу расписано возмущение от (еще не отданного, а только обсуждаемого Герингом в приватной обстановке) приказа добивать вражеских летчиков, спрыгивающих с парашютом над своей территорией (как известно, стрельба по парашютам, как расстрел спасательных шлюпок, классифицируется Женевскoй конвенцией, как военное преступление). Галланд так долго и праведно возмущается одной только мыслью о подобном злодействе, что сразу закрадывается подозрение - дело тут не чисто. Когда пару страниц спустя появляется похожее место о том, что настоящий летчик-истребитель никогда не опустится до расстрела колонны беженцев, а тратит боеприпасы исключительно на военные цели, подозрение практически сменяется уверенностью в том, что кто-то задним числом очень хотел обелиться. Не случайно после войны Галланд на всякий случай слинял в Аргентину и вернулся лишь тогда, когда непосредственная угроза попасть под нюрнбергский трибунал сошла на нет (то есть сразу после войны он успел побыть два года военнопленным в Англии, но ничего серьезного ему не инкриминировали).
Ну и наконец следовало вывалить определенную дозу конечного продукта на бездарное руководство, не позволившее бравому генералу от ягдваффе выиграть войну.
Непосредственных начальников у него было всего два - Геринг и Гитлер. И на обоих Галланд был в крепкой обиде. Суть претензий сводилась к тому, что дитяте не дали вдоволь поиграться - все довоенные ресурсы приоритетно шли на развитие ударной, бомбардировочной авиации, а истребителям приходилось довольствоваться остатками. В ходе же войны, о ужас, часть из без того малочисленных истребителей переделали в ударные самолеты для атак наземных целей, а те, что остались, заставили заниматься всякой фигней типа сопровождения бомберов, защиты кораблей и наземных обьектов, прикрытия сухопутных войск. И это при том, что даже младенцу ясно - единственно правильное применение истребителя - свободная охота!
Правда, в промежутке между уничижительной критикой так и проскальзывает восторг от излияния верноподданнических чувств. И следует рассказ о том, как фюрер и рейхсмаршал любили и ценили незаменимого и легендарного аса и так и норовили обогнать друг друга в щeдрoсти, заказывая бриллианты для рыцарского креста (к концу войны их у Галланда оказалось аж 4 комплекта). Или как Геринг оторвал от сердца и ~~наставил~~ подарил любимому генералу рога (в смысле пригласил на охоту и позволил завалить приберегаемого для него лично "капитального" оленя, а рога забрать в качестве сувенира)*. Так что не случайно американцы инкриминировали Галланду сильные неонацистcкие тенденции, безусловно ограничившие его карьерные возможности после войны. Хотя если принять во внимание, что только обсуждаемая тут книжечка разошлась в более чем двух миллионах экземпляров, финансово бедствовать ему не пришлось.
Да, кроме легкого офигения по поводу изворотливости человеческой психики из мемуаров Галланда я неожиданно подчерпнул информацию об одном ~~настоящем человеке~~ джентельмене, о котором ранее ничего не знал, хотя у себя на родине это наверняка фигура известная. Я имею в виду английского летчика Дугласа Бадера. Этот ас, имевший к 1941 году уже 22 сбитых самолетов противника на своем счету (кстати, вдвое больше чем у небезизвестного Алексея Маресьева), был сбит над французским побережем и попал в плен к Галланду. Тот не забыл выставить себя настоящим рыцарем и даже озаботится поиском "ног" пилота среди обломков его машины. То есть не ног, а протезов, на которых летал и успешно воевал Бадер, потерявшей конечности в результате аварии еще до войны. Интересно, знал ли Полевой о Бадере, когда писал свой знаменитый роман? Там герою, чтобы добиться разрешения летать с протезами приходилось ссылаться на прецедент времен первой мировой, а о значительно более близком его ситуации опыте союзника он ничего не знает.

*Про Геринга и рога - лирическое отступление от бабы Карлы. Имя дочки Геринга - "Edda", она расшифровывала как "Emmi dankt den Adjutanten" (Эмми благодарит адьютанта), причем эта нелицеприятная для маршала самолетных дел расшифровка ходила в народе уже тогда.

Словом, узнал много нового и интересного для себя. Хотя выпускать такую книжечку без пары критических комментариев сегодня я бы не стал - тема облагораживания нацистских недобитков раскрыта слишком хорошо.